Виктор Косаковский: Отечественное документальное кино в России уничтожено

11337Режиссер Виктор КосаковскийДа здравствуют антиподы!») — о проблемах российского документального кино.

— Чувствуете ли вы, что сейчас документальное кино становится важнее, чем художественное?

— То, что мы сделали с документалистикой в России,— почти катастрофа, по-моему. Простите за резкость. Я обычно избегаю громких заявлений и категорических суждений, но мне стыдно, что я, человек, который столько лет работает в кинематографе и даже имеет определенное имя, ничего не смог предпринять, чтобы переломить ситуацию. Я пытался. Но, к сожалению, я не боец. Мне стыдно перед молодыми режиссерами, операторами, звукооператорами, монтажерами, и я хочу попросить у них прощения. Простите ребята, пожалуйста! Мы планомерно уничтожали отечественное документальное кино как вид искусства и как способ серьезных художественных высказываний. Как член Европейской киноакадемии, американской академии «Оскар» и ряда других профессиональных союзов я получаю для просмотра примерно 950–1000 документальных фильмов в год. Кроме того, студенты и молодые режиссеры из разных стран присылают мне еще около 150–200 фильмов. 90 процентов из всего перечисленного полнометражные фильмы хронометражем 70 минут и более. То есть при удаче и соответствующем качестве их можно показывать в кинотеатрах.

У нас же последние пару десятилетий пропорция диаметрально противоположная — только 10 процентов фильмов превышали 70-й хронометраж и теоретически могли оказаться на киноэкране. Я хотел бы ошибиться сейчас, но все-таки думаю, что по-прежнему подавляющее большинство финансируемых Министерством культуры документальных фильмов — это короткометражки от 26 до 52 минут. Но кинотеатры короткометражки давно не показывают. То есть эти фильмы для телевидения.

Почему Министерство культуры должно финансировать продукт для телевидения и не финансирует продукт искусства для учреждений культуры — кинотеатров? Что же мы творим с творцами?

Я не призываю отобрать деньги у короткометражного или патриотического кино, я не требую прекратить спонсировать телевидение, которое, кстати, не показывает большую часть тех самых короткометражек. Я не мечтаю никого спихнуть с должности, не вызываю на дуэль. Мы вместе испортили не только киноиндустрию, но и профессию. Мы все виноваты, каждый по-своему. И те, кто согласился на компромисс за жалкие крохи на «коротышки» (к/м – прим. Главреда) ради хоть какого-то шанса работать и выжить, и те, кто уклонился от государственных денег и ушел во внутреннюю эмиграцию, и те, кто агитировал и соблазнял народ пропагандистскими безответственными речами, и те, кто молчал, и те, кто создавал панегирики, и те, кто уехал.

Я не призываю к общему покаянию, здесь каждый сам себе советчик. Я призываю к спокойному открытому уважительному диалогу документалистов — профессионалов и студентов, деятелей искусства и культуры, мыслителей и граждан. Пересмотрите «Сталкера» Андрея Тарковского, финал: получаешь не то, что попросил, а что действительно хотел. Так все и случилось. Помню, как мы все начинали, 35–40 лет назад, молодыми людьми, мечтающими о большом кино. Помню, в метро подрались, кто лучше — Тарковский или Феллини, а теперь ведь это кажется смешным, беда. А потом каждый выбрал свою жизнь и свою дорогу. Кто хотел славы — лоснится теперь, кто хотел денег — стал богатым, кто хотел власти — получил ее и приблизился, кто хотел снимать кино — так и снимает кино. А начинали все вместе.

Беседовала Мария Лащева (kommersant.ru)