Успех «Бабушки лёгкого поведения 2» как печальный симптом российского кино

maxresdefaultСтарость на отечественном киноэкране — в лучшем случае объект умолчания, в худшем — объект насмешки. Вышедшая недавно комедия «Бабушка легкого поведения 2» — символичное свидетельство того, что российское кино разучилось реагировать на болезненные проблемы общества.

Кино должно откликаться на актуальные социальные проблемы. Услышав эту фразу, типичный российский продюсер, получающий половину денег из госбюджета, а другую половину — от частных корпораций, связанных с государством, еще пару лет назад покрутил бы пальцем у виска. Задача российского кино, если рассматривать нынешний репертуар, совершенно иная: уводить зрителя подальше от проблем, погружая его в выдуманное прошлое или параллельную реальность. «Не грузить» — вот негласный лозунг российской киноиндустрии. Патриотическое кино также сегодня превратилось в специфическое развлечение с ритуальным внушением одной нехитрой мысли: смерть за родину — лучшее, что может сделать для нее гражданин.

Российское кино разучилось говорить и снимать на серьезные темы, отвыкло не просто от сочувствия и солидарности, но и от элементарного такта.

В итоге общество сегодня лишено примиряющего и терапевтического механизма, каким и должно быть массовое искусство. Сегмент под названием «социальное кино», важной составляющей которого является кино о пожилых людях, это и есть настоящая, а не поддельная скрепа общества. Однако кино о тех, кому сегодня тяжелее всего — о малоимущих, о пенсионерах,— в России почти не снимают. Если такое кино и выходит, оно заранее определяется как нишевый продукт — то, что по определению получит в кинотеатре в лучшем случае один сеанс в день, рано утром или поздно вечером. По мнению продюсеров и прокатчиков, «массовая аудитория такое не смотрит». В итоге в обществе сложилась патовая ситуация: люди отучились сочувствовать, а массовое искусство поддерживает эту черствость. Замкнутый круг.

В 1990-х тема заброшенности наших пенсионеров сменилась на тему их ненужности. Символически пенсионеры теперь — это еще и метафора распавшегося государства и, шире, несбывшихся социальных иллюзий. «Небеса обетованные» (1991) Эльдара Рязанова ознаменовали новый этап: старики оказались еще и наиболее уязвимой и пострадавшей стороной социального и политического прогресса. Теперь они не нужны никому, в том числе и самим себе. Старость в тот момент вытеснена с теле- и киноэкранов даже символически: во всех форматах признается актуальной только молодость. Роль пожилых советских актеров кино и театра свелась, по меткому выражению журналиста, к тому, чтобы «затыкать прорехи в сериалах».

sochinenie-ko-dnyu-pobedyi-sceБунт против этого «отказа от старости», что равносильно отказу от реальности — фильм «Сочинение ко Дню Победы» 1998 года Сергея Урсуляка (последняя роль Олега Ефремова).

Бывшие участники боевого экипажа пытаются вписаться в новую жизнь, но безуспешно, и в итоге покидают грешную землю.

Еще одним социальным криком о помощи стал фильм «Ворошиловский стрелок» (1999) Станислава Говорухина.

Пенсионер, видя вокруг торжествующее насилие, равнодушие и черствость, сам берется за оружие.

Последним мощным высказыванием на эту же тему стал фильм «Старые клячи» (2000) Эльдара Рязанова: советские женщины, превратившиеся в одиноких старух, вынуждены зарабатывать чем попало, оказываясь постепенно на обочине жизни.

6_6ede4769Продолжил эту прерванную традицию сочувствия вышедший в 2017 году фильм «Карп отмороженный» Владимира Котта. Несмотря на лучезарный слоган «пришло время оттаять», это отчасти злая социальная пародия на существование пенсионера в современном государстве: единственная привилегия пожилого человека — скрыться от всевидящего ока государства с помощью фиктивной бумажки о смерти. С другой стороны, это трогательное высказывание о том, что пожилым людям необходимы прежде всего любовь и забота родных, а не материальное довольствие.

В российском кино традиция философского отношения к старости — как к культуре и экзистенции — не сложилась: наш пенсионер попадает на экран только в комплекте с социальными проблемами; но почти никогда — в личном, индивидуальном качестве. Из субъекта кино пенсионер опять превратился в объект, в придаток или орнамент жизни. Все это говорит лишь об отсутствии элементарных этических инстинктов у тех, кто задает тон в киноиндустрии. Это естественный итог концепции отказа от серьезности, превращения кино в аттракцион, который обернулся сегодня потерей адекватности и привел, по сути, к «отказу от человека» — в кино и в жизни.

Андрей Архангельский (kommersant.ru, полный текст здесь https://www.kommersant.ru/doc/3866879)