Премьера самого дорогостоящего ($70 млн) российского кинопроекта «Дау» прошла в Париже

KMO_088198_63120_1_t218_194456Мировая премьера интерактивного шоу «Дау» в парижских Театре Шатле и Театре де ла Виль вызвала ажиотажную, но противоречивую реакцию как в российском, так и в европейском обществе.

Хоть авторы и делают упор на то, что смонтированные из 700 часов отснятого материала 13 фильмов лишь часть глобального целого, все равно на первый план выходит кино. И часто очень сильное. К нему подходит почти любое определение. Натуралистическое? Да. Фантастическое? Да. Порнографическое? Да. Романтическое? Да. Традиционное? Да. Новаторское? Да. Масштабно-постановочное? Да. Экспериментально-эстетское? Да, да, да… Документальное и научно-популярное, драма, мелодрама, комедия, трагедия, гротеск, сто пудов любви и несколько сцен, на которых многим захочется закрыть глаза и уши… И конечно, это прежде всего зрелище вуайеристское, стопроцентно авторское, в котором запечатлелись наваждения, комплексы и безумства режиссера Ильи Хржановского. На чьём счету до «Дау» была только фантастико-детективная драма «4» 2004 года.

5bbb5d4d6c9c5Центральная линия кинополотна «Дау» связана с основной деятельностью Института физики на протяжении 30 лет, с 1938-го по 1968-й, с некоторыми проекциями в будущее. Я не видел некоторых важных составляющих этой истории, связанных с отношениями академиков Дау и Крупицы (в жизни — Ландау и Капица, их играют Теодор Курентзис и Анатолий Васильев). Не видел и шокирующего финала, где неофашисты под предводительством головореза Тесака расправляются с остатками Института, погрязшего в декадентстве и разврате. Но вводный фильм, живописующий атмосферу Института начала 1950-х, уже достаточно много говорит об общей концепции. Герои-ученые, работающие в этой искусственной резервации, витают в дебрях теоретической физики, а дома напиваются до чертиков и вместе с женами погружаются в стихию паранойи и неврозов. Для этого достаточно оснований: в Институте проходят регулярные аресты, царит антисемитизм, а профессор Андрей Лосев (как и остальные персонажи, он играет самого себя в предлагаемых обстоятельствах) подвергается жесткой обработке и унижению спецслужбистами.

inx960x640Часто спрашивают: что в «Дау» принципиально нового, чего «еще не было». Не было — такого глубокого, методичного и безжалостного погружения в советское коллективное бессознательное, без которого, как бы ни хотелось этого испытания избегнуть, не изжить посттравматический синдром. Ближе всего к этому подошел в своих поздних фильмах Алексей Герман, но он сформировался в условиях цензуры. Хржановский совершенно иной случай. Он представляет действительно новое явление: по сути, эмигрантское кино, не имеющее никаких шансов быть показанным в России, во всяком случае целиком.

Еще один частый вопрос: оправданна ли мегаломания (бюджет – более $70 млн) проекта? Нужно ли было разворошить пол-Харькова, выстроить там Институт (образ социалистического рая и социалистического ада), обживать его несколько лет, нашить 40 тыс. костюмов, нагнать 10 тыс. статистов и пр.? Что, деньги спонсора Сергея Адоньева некуда было девать? А нельзя было уложиться ну в десять часов экранного времени, или в семь, или даже в четыре, чтобы это больше напоминало нормальное кино?

4934962Новое кино Ильи крутят в Париже (далее планируются Лондон и Берлин) в сопровождении всевозможных перформансов, инсталляций и сеансов шаманизма. Парижан и гостей французской столицы погружают в мир «совка», где тоталитарные структуры воспроизводятся на всех уровнях, но при этом на площадках перформанса царят бардак и хаос — сочетание, хорошо знакомое строителям «развитого социализма». Посетители испытывают это на себе, чувствуют себя подопытными мышами (одной из которых в кадре отсекают голову). Раздражение усиливает то, что фильмы идут без субтитров, в то время как Изабель Юппер и Жерар Депардье бесстрастно зачитывают диалоги в наушники. Не знаю, кто подсказал эту мысль, но иностранцы считают дикостью такой перевод (увы, поныне практикуемый в России), и это ставит перед ними еще один барьер на пути проникновения в советскую «капсулу времени».

Между тем эксперимент Хржановского при всей уникальности вписывается сразу в несколько кинематографических традиций.

p06z43lc«Дау» появился совсем в другую эпоху, когда постмодернизм уже частично изжит в сознании культуры, а радетели «новой этики» пропагандируют искусство без насилия, секса и травматического надрыва. Согласно этим воззрениям, все это может быть внутри кино, но не на съемочной площадке; «ужасное» и «инфернальное» должно твориться чистыми руками. По сути, созрела новейшая утопическая модель «улучшения человечества», для реализации которой впору строить Институт, подобный тому, что мы видим у Хржановского. Вопрос в том, какой финал поджидает его.

Андрей Плахов (kommersant.ru, полный текст здесь https://www.kommersant.ru/doc/3873650)