Премьера ретромелодрамы «Юморист» состоится в четверг вечером в московском ДК

124683Она пройдёт сегодня в 20.00 в столичном Доме Кино, а в прокат режиссёрский дебют Михаила Идова выйдет 1 марта.

Идов привычно обращается к теме советского прошлого и пишет уютный портрет эпохи — подобно своему герою, не желая ни в чем оказаться чрезмерным или острым. Советское ретро — спорная территория, зона травмы, тревожный сон. Но Михаил Идов, соавтор сценариев «Лета» Кирилла Серебренникова и «Оптимистов» Алексея Попогребского, кажется, никогда не притворялся автором, который готов к острому разговору. Поэтому и памяти о постандроповском Союзе в «Юмористе» придан меланхоличный лоск западного сериального ретро. Это очень аккуратное, хорошо детализированное симпатичное кино, которое не желает хоть в чем-то показаться чрезмерным и ненароком перейти невидимую черту, отделяющую условность, допустимую на современном государственном телеканале, от, скажем, условности «Груза-200» Алексея Балабанова.

40871628-1085004«Юморист» — портрет эпохи, написанный мягким круглым почерком. Полеты не во сне и наяву, а в безвоздушном пространстве, в плену у невесомости, где томятся такие далекие, почти нереальные советские космонавты, с одним из которых в центральной сцене фильма беседует главный герой. Здесь все тщательно отполировано, но не для того, чтобы не возникало лишних вопросов, а потому, что таково свойство идовской драматургии — очень, кстати говоря, современной,— взыскующей комфорта даже в обстоятельствах, к комфорту вроде бы не располагающих. Например, в обстоятельствах позднего СССР. Тут взгляд скользит по полировке румынской мебели, по пыльному плюшу диванов, по майке с принтом в виде олимпийского мишки, по бутылкам «фанты» на борту «Аэрофлота», по серебристой панельке видеомагнитофона «Электроника ВМ-12», подключенного к телевизору «Радуга»,— нет-нет да и почувствуешь себя зрителем «Намедни» Леонида Парфенова. Следить за всем этим, что скрывать, приятно.

124682Увы, Идов (на фото слева) предпочитает вглядываться, скорее, в детали советских интерьеров, а не характеров. Исключение представляет собой только главный герой, которого сыграл Алексей Агранович (это первая его главная роль в карьере). Он ответственно тянет на себе весь фильм, спасая его от сладкого ностальгического привкуса, который диктует картинка. От укутанного в вельветовый пиджак Аркадьева остро несет унылой советской тоской, в которой странно и страшно сочетаются страх турбулентности и усталость болотной идиллии, бессилие и цинизм, инертность и паника. Его Аркадьев с выражением непременной гадливости на лице, очевидно, верит в собственную исключительность и одновременно ненавидит и презирает свою пластилиновую податливость: это действительно сильная интерпретация позднего советского человека, диалектично совмещающего в себе виктимность и агрессию. Благодаря точно найденной актерской подаче веришь и развязке, где герой Аграновича за какие-то доли секунды перевоплощается из комика в камикадзе. Добравшись до этой метаморфозы, начинаешь ценить и режиссера Идова, который может не только мягко укутать своего героя, но и вовремя уронить его на кафельный пол.

Василий Степанов (kommersant.ru, полный текст здесь https://www.kommersant.ru/doc/3882578#comments)